ЛЕСНОЙ ОРАКУЛ

2003 год. Семеро друзей-житомирян, объединенные общими бизнес-интересами, решили провести отпуск в обычном турпоходе.

Северные районы Житомирщины - чем не драйв? Особенно в места, некогда представлявшие опасность для людей после взрыва на ЧАЭС.

Один из приятелей Олег вспомнил, что у него родственники проживают в Народичском районе, в такой себе лесной глухомани. Село в свое время не отселяли, потому как радиация ту местность не сильно зацепила. Однако места были глухие и манящие. Вот парень и предложил провести недельки две на дикой природе. Все согласились. Олег созвонился с родственниками, сообщил о своем приезде. Через два дня семеро житомирян нагрянули в народичские леса. А вот дальше произошло то, о чем Олег без дрожи в голосе вспоминать не может...
Стоял теплый июльский вечер, и Олег пошел побродить по округе, да заблудился, что не мудрено в тех глухих местах. Через пару часов он набрел на брошенную сторожку, в которой и решил переночевать. И вот там он наткнулся на обычную школьную тетрадку в линейку советского образца, которая оказалась дневником. Олег, понятное дело, решил прочитать. Заполненными там оказались всего пара листов, но и этого было более чем достаточно. И вот о чем там шла речь.
"Л. Е. Климов, лесничий. Сегодня первый и последний день, когда я веду этот дневник, я уже старый и дряхлый старик, а носить все в себе более нет мочи. И очень надеюсь, что читающий этот дневник постарается меня понять и поверить. Я много раз выживал там, где должен был погибнуть, и много раз спасался там, где не было спасения. Моя тайна не в заговорах и не в магии, я всю свою жизнь был набожным, хотя и жил отшельником и бывать в церкви мне не довелось. Много лет назад, когда я был крепок, ко мне попал раненый паренек, молоденький совсем, ведь война никого не щадит - ни детей, ни стариков. Он совсем слабый был, к немцам в плен попал, когда наши отступали в 41-м, а потом сбежал и ко мне пришел. Немцев, кстати, за всю войну я ни одного не видел и, если бы не наши партизаны, забредавшие в мою сторожку иногда, я бы не поверил, что вокруг война идет. У партизан я проводником был частенько. Ну так вот. Долго я выхаживал парнишку этого, травами отпаивал и таки поставил на ноги. Он, как оклемался, уйти собрался вместе с партизанами, а перед уходом сказал: "За то, что ты меня выходил, жизнь спас и добро сделал, я тебе тем же отвечу. Умрешь ты седым стариком, и никакая напасть тебе страшна не будет, а одиночества не бойся, верный друг тебе в жизни попадется. Ты еще меня увидишь, да обстоятельства изменятся. Спасибо!".
И не солгал. Я и от медведя уходил, и от пожара, и от банды дезертиров, и от браконьеров, да и про друга не обманул: волчонка я как-то в лесу нашел, вот он-то и стал мне другом на 23 года, другом, который отдал за меня жизнь и которого я никогда не забуду. Сейчас я лежу и понимаю, что недолго мне осталось, сегодня видел во сне того паренька: "Когда придет твое время и Богу душу отдашь, не боись, священный человек тебя в землю-матушку положит да землею присыплет. Прощай, добрый человек!". Жизнь человеку дается лишь раз и прожить ее нужно с пользой, а не лишь бы как моя польза свелась к спасению этого парня, но только сейчас я понимаю, как много я тогда сделал и как много мог бы сделать, если бы задумался об этом раньше".
В конце всего было подчеркнуто: "Душу я вверяю Богу, а тело оставляю в подсобке, дабы не досталось дикому зверю или еще чему".
На этом история лесника Климова заканчивалась. Олега стало терзать любопытство заглянуть в подсобку. Сомневаясь, заглядывать или нет, он все-таки открыл каморку и, спустившись по трухлявым ступенькам, включил фонарик и тут же наткнулся на того самого лесника Климова, лежавшего на лавке. Увидев его, парень просто впал в шоковое состояние. И было отчего: неизвестно, насколько давно скончался лесник, но, видимо, давненько, ибо тело его превратилось в сухую сморщенную мумию. Придя в себя, парень ломанулся обратно наверх, затворил подсобку и просидел под дверью с полчаса. Чуть успокоившись и поразмыслив, Олег пришел к выводу, что оставлять тело старичка так нехорошо, не по-людски это, надо схоронить по-христиански. Парень с трудом пересилил себя, нервы сдавали, думал, поседеет, но мумию старичка все же вытащил из подсобки на белый свет, рядом в лесу выкопал яму и в ней похоронил.
Ночь спать не мог, сидел в темной комнатенке сторожки и от каждого звука дергался. А утром, как вышел из домика, прошел метров 50 в ту сторону, откуда пришел вчера, выбрался на какой-то луг, пересек его и обомлел: все это время он находился в нескольких километрах от села, а ведь он там проходил еще вчера и точно помнил: не было здесь никакого луга, лес там стоял!
Если бы Олег был курильщиком, он бы закурил. А так только сел на старый пенек и принялся размышлять. Первая же мысль привела его в смятение. "Священный человек тебя в землю-матушку положит да землею присыплет," - так, кажется, значилось в дневнике. Олег открыл тетрадку, нашел нужное предложение. Да, так и есть: "Священный человек". Себя Олег уж точно священным не считал. Обычный среднестатистический человек с набором стандартных грехов и благодеяний. Но ведь похоронил старого лесника именно он и никто другой! И тут парня осенило: имя Олег - русское производное от скандинавского имени Олаф. А Олаф, собственно, и означает "священный"...
Через час Олег был уже в селе. На вопросы своих друзей-приятелей, где он шастал всю ночь, отвечал односложно: мол, в лесу заплутал, ночь настала, да там и уснул. К утру вот вышел. Ничего необычного. А дневник старого лесника Олег хранит у себя до сих пор. Пытался найти того странного парня-окруженца, которого лесник выходил, но безрезультатно. Ведь даже имени его Л. Е. Климов не назвал.

Вадим КИПЛИНГ

 


Баннер
Баннер

Лента новостей

сейчас на сайте

Сейчас 118 гостей онлайн

Газета "Эхо" © 1989-2018. При любом использовании материалов сайта ссылка (для интернет-изданий - гиперссылка) на на http://www.exo.net.ua обязательна
новости житомира